Комната с видом на чердак

   Илья Сергеевич жил на четвёртом этаже и никогда не спускался без крайней нужды. Он работал статистиком, питался аккуратно, разговаривал с соседями коротко и вежливо. Всё, что было в нём живого, пряталось в шкафу с книгами и в письмах, которые он писал — но не отправлял.

   Утром он заваривал чай, садился к окну и смотрел на чердак дома напротив. Там иногда сидела кошка. Он называл её Маркизой.

   — Кошка — это прекрасно. Ни вопросов, ни ожиданий, — шептал он, глядя, как та умывается.

   Он писал стихи — строгие, звенящие, как капли по стеклу. Иногда он сам себе их читал, тихо, почти беззвучно, как будто боялся потревожить кого-то внутри.

   Внизу, у подъезда, дети катались на велосипедах. Он закрывал окно.

   — Мир — шумный, — говорил он. — И слишком близко подходит.

   Однажды к нему постучала соседка — принесла пирог. Он не сразу открыл. Потом принял, поблагодарил и убрал в холодильник. Не попробовал. Пирог пах мамой.

   На следующий день он снова писал:

«Я существую,

но не трогаю мир.

И это, быть может,

мой способ любить».

Комментарий

   Шизоидная структура — это не холод, а способ выживания. Как у Чеховских чудаков, вроде Беликова из «Человека в футляре», тут много боли, спрятанной под тишиной. Уязвимость зашита в отчуждение, привязанность — в наблюдение, любовь — в метафору.

Рассказ Чехова с чертами шизоидной структуры:

«Человек в футляре» — Беликов не столько трус, сколько утончённо раним. Ему невыносимо быть вовлечённым. Всё, что приближается, он прячет в футляр — чтобы не укололо.