ПортретМой блог / Просмотр публикации
— Вы понимаете, у меня были все шансы, — говорил Павел Иванович, глядя на свою фотографию в рамке. — И голос был, и внешность, и манера. Но… они… не поняли. Он говорил медленно, с паузами, будто создавал музыку из своей обиды. Комната была обставлена недурно: пианино, зеркало в полный рост, портрет самого Павла Ивановича в молодости — с томным взглядом и шёлковым шарфом. — Я ведь не хуже Качалова… Только скромнее. Он поправил локон и налил себе чаю. В чае, как в зеркале, он снова увидел себя. — В двадцать семь я мог сыграть Гамлета. Но… в провинции нет режиссёров. Только посредственности. Завистники. Я чувствовал: им нужен кто-то проще. Он встал, прошёлся по комнате. Остановился у портрета. Посмотрел долго, нежно, почти с благоговением. — Вот, посмотрите… — он повернулся ко мне. — Разве вы не видите — в этом лице трагедия? Он замолчал. Лицо его затвердело. Потом он сел и накрылся пледом. — Просто я слишком… глубокий для этой жизни. На стене тикали часы. На столе догорала свеча. Павел Иванович дремал, и во сне, быть может, он снова стоял на сцене. Один. Под светом рампы. И весь зал — только его отражение. ⸻ Комментарий ⸻ Рассказ Чехова с нарциссическими чертами: ⸻
|
![]() |